По дороге от Рубежного до Кременной не ездят без нужды. Каждые пять минут может что-то случиться, и гражданские машины здесь не выживают. Но одна «Нива» частенько проезжает. На лобовом стекле приклеена бумажка с одним словом: «Батюшка». За рулем — сержант с крестом на груди. Он едет к тем, кто через два-три дня уйдет в штурм.

По документам отец Георгий — минометчик. У него сержантские погоны и приказ командира, по которому на него возложены обязанности внештатного сотрудника по работе с верующими военнослужащими. Сам батюшка шутит, что в Челябинске оставил около 300 прихожан на четверых священников, а здесь оказался один на 4800 человек.

За почти три года на СВО он привык, что бойцы встречают его по-разному. Один подходит исповедаться. Другой говорит, что он сектант, но хочет причаститься. А иногда достаточно просто увидеть его машину. Однажды отец Георгий шел по лесу, когда услышал:

— Батюшка!

Он остановился. К нему подбежал военнослужащий и сразу сказал:

— Я мусульманин, правоверный.

Оказалось, что перед отправкой на боевое задание тот просил у Аллаха знак, что все будет хорошо. И увидел в лесу священника.

— Я тебя в лесу встретил. Все, все будет хорошо!

Они обнялись, отец Георгий продолжил идти.

 «Я — колхозник-сварщик. Какой из меня священник?»

Юрий Клюшин (так в миру звали отца Георгия) вырос в поселке Наследницком. Учился, помогал родителям, гонял мяч. В девяностые, когда в его краях развалилось хозяйство, занялся бизнесом, открыл магазины в Бредах, Княжеском и Челябинске.

К 2000-му году выходило 150 тысяч рублей — немаленькие деньги на те времена. Однажды ехал с двумя дочками мимо храма в Карталах.

— Незадолго до этого умер отец, и решили заехать свечку поставить.

Бабушка из церковной лавки надавала ему молитвенников и свечей и сказала:

— Домой приезжай, начинай молиться.

Этот случай стал для него как подзатыльник, будто кто-то сказал: «Че ты ерундой занимаешься? Вот я, вот церковь! Все, молиться надо».

Начал молиться, поститься, ходить на службы. Духовник, отец Алексей, однажды сказал:

— Тебе надо священником становиться.

Юрий глаза вытаращил:

— Отец Алексей, я — колхозник-сварщик. Какой из меня священник?

Но жизнь сложилась иначе. Поехали с женой на остров имени Залита (Псковская область), где когда-то служил старец Николай Гурьянов, и получили благословение на его могилке. Был коммерсант с барсеткой Юрий, а стал иерей Георгий. Дети потом спрашивали, почему денег нет, если можно открыть шкаф и взять из барсетки.

— Много чего пришлось пережить — нищета, и так далее. Ну ничего, слава Богу, — говорит отец Георгий.

«Если бы ты не был священником, то уже бы с первого дня там с автоматом бегал»

Когда началась специальная военная операция, он на следующий день позвонил другу-священнику:

— Че, батюшка, пошли к своим?

Но священник не может просто взять и уехать. Нужно благословение. Как вспоминает батюшка, в рабочем органе Священного Синода Русской православной церкви отвечали: «Обязательно подумайте». Ждал месяц, два, полгода. Потом начали настаивать на своем решении.

— Перестаньте, что за непослушание!

Отец Георгий не понимал: как это не надо? Дома, в Челябинске, он смотрел новости и не мог найти себе места. Но без благословения никак. И только в сентябре 2023 года, через год с лишним, отцу Георгию позвонили:

— Не передумали? Ну идите, но только через контракт.

Так он стал военнослужащим. Владыка благословил на год без права ношения оружия, и отец Георгий подписал контракт.

Перед отъездом собрал всех своих, жену и четырех дочерей. Раньше не говорил им, потому что не знал, отпустят ли. А теперь надо было сказать. Он переживал. А зря. Одна из дочерей ответила:

— Папа, зная тебя, если бы ты не был священником, скорее всего, ты бы уже с первого дня там с автоматом бегал.

В итоге никто не удивился. Все и так догадывались.

«Я как выжатый лимон»

В бригаде отец Георгий — единственный священник. Поначалу пытался объять необъятное: исповедовать, причащать, разговаривать. Через два месяца вымотался так, что сам себе напоминал выжатый лимон.

— Я физически крепкий — деревенская закалка. А тут чувствую: все, не могу.

Со временем, говорит священник, пришлось привыкнуть и к тому, к чему, кажется, привыкнуть невозможно.

— Для меня самое трудное было привыкнуть к тому, что утром или в обед сидишь с бойцами, пьешь чай, кофе, разговариваешь. А вечером приезжаешь в морг — и он уже «двухсотый». То есть его уже отпеваешь.

Взял день отдыха: сел в машину, налил кофе, поехал непонятно куда, ходил по лесу. Понял, что так не выдержит. И только через полгода дошло, что дело не в количестве людей, с которыми он говорил, а в самом его присутствии. Например, был случай: ехали бойцы в КамАЗе с открытым тентом. Жара. Все молчат. До «передка» — несколько дней, а после этого штурмы.

— Уныние было такое, что хоть волком вой.

Едет машина, на стекле написано «Батюшка», сигналит, обгоняет. И они встрепенулись, запели песни.

— Что батюшка сделал? Просто мимо проехал. Для них это был знак, — объясняет отец Георгий.

«Шальных пуль не бывает»

У отца Георгия много историй, которые на гражданке сочли бы совпадениями. Он рассказывает о бойце, которому вражеский снайпер выстрелил в лоб. Пуля пробила каску и подшлемник, но на лбу осталось только красное пятно и шишка.

Два снаряда упали рядом с часовней, но не взорвались. Единственным живым существом, пострадавшим в тот день, оказалась собака, но, к счастью, ее удалось выходить.

— Машина не завелась — не надо ехать. Опоздал, провозился — значит, не твой день. Шальных пуль не бывает, все предначертано.

«Как только поднял руки, стрелять нельзя»

На полигоне отец Георгий спрашивает, кто некрещеный, но не заставляет креститься. Знает, что после первого боя сами придут. Так и происходит. Крестит быстро, времени нет. Однажды подошел алжирец, мусульманин, настойчиво требовал причаститься. Отец Георгий объяснил: сначала крещение. Тот уперся:

— Хочу, хочу.

Покрестили. На второй день его не стало. Другой, сектант, отвергавший крест и иконы, — долго сомневался, потом подошел:

— Готов, хочу причаститься.

Батюшка достал крест, велел поцеловать. Тот пересилил себя, перекрестился. Через пять дней его не стало. В окопах, говорит отец Георгий, неверующих нет.

Батюшка благословляет оружие, освящает танки и гаубицы. Но всем своим солдатам говорит:

— Пока он враг и стреляет в тебя — он враг. Как только поднял руки, стрелять нельзя. Секунду назад был враг, а сейчас руки поднял — все, ты нарушил заповедь.

«Часовенки ставим там, где можно»

Отец Георгий строит часовни в зоне СВО, сейчас их шесть. Также есть одна мечеть.

— Часовенки ставим там, где можно.

Они бывают маленькими, большими, подземными. Все зависит от того, где есть место и насколько близко линия боевого соприкосновения. Если отдельное здание поставить нельзя, батюшка обустраивает уголки. Иногда даже справа православный уголок, слева — мусульманский.

Даже на самой линии соприкосновения, в блиндаже, есть уголок с двумя иконками. Один храм из Екатеринбурга, узнав, что отец Георгий собирается строить, взял одну из часовен на полное попечение. Остальные помогают чем могут: что-то подвезти, что-то передать.

В прошлом году отец Георгий получил церковный орден. Подавали кандидатуры девятерых священников, но прошел только он.

Отцу Георгию перед другими батюшками неудобно. Он говорит, что есть настоящие фронтовики: отец Игорь прошел Афган, отец Роман работал на эвакуации, вытаскивал бойцов под обстрелами. Почему выбрали именно его, отец Георгий не знает. Орден вручали в Челябинске.

Покаяние

Когда отец Георгий только появился в бригаде, его часто спрашивали:

— Батюшка, а когда СВО закончится?

Один замполит, по его словам, даже достал планшет, чтобы записать точную дату. Отец Георгий тогда начал объяснять ему, что происходит на самом деле.

— Вот смотри, в Библии же про еврейский народ написано. Пока они заповеди соблюдают — у них все хорошо. Как только Бога забывать начинают, все: плен, катаклизмы. Потом каются — и снова все возвращается. Это же про нас.

Сейчас, по его словам, страна больна, и СВО — это наказание за невыполнение наказа. Два греха он называет прямо: аборты и блуд.

— Миллионами в год аборты делаем, убиваем ни в чем неповинных детей.

Ему пишут женщины: «Батюшка, моего придурка вразумите». Муж приехал в отпуск, зачали, а он пишет: «Делай аборт». Отец Георгий взрывается:

— Ты тут между жизнью и смертью ходишь, а заставляешь дальше убивать?

А в бригаде продолжают спрашивать:

— Батюшка, а когда СВО закончится?

И ответ за почти три года у отца Георгия не изменился:

— Когда начнется покаяние.