— Привязать к этому беспилотнику снаряд — и получится серьезное оружие, — крутит машинку с лопастями ветеран СВО с позывным Ведьмак.

Фантастический сценарий стал реальностью в зоне спецоперации: там уже несколько лет идет гонка вооружений — только разрабатывают не ядерное оружие, а дроны. И за отставание приходится платить жизнью бойцов. Мы побывали в цеху в Челябинске, где передовые «машинки» собирают инженеры и ветераны: снайпер Ведьмак, в чьем теле засел осколок, и дроновод Зема, он работает одной рукой. О мужчинах, их общем деле и проблемах беспилотной авиации — в материале КП-Челябинск.

— Это у нас трофейная «мини-Баба-Яга», — показывает крупный подбитый дрон Ведьмак, — нужно понимать технику противника.

Мы в небольшом офисе в Челябинске, который оборудовали под мастерскую по сборке «птичек». Экскурсию проводит Евгений Филиппов — ветеран СВО с позывным Ведьмак, в честь персонажа из серии книг и видеоигр.

— Одна пуля для людей, другая для чудовищ?

— Скорее, тут обе для чудовищ. И третья следом.

Ведьмака призвали в 22-м году, когда о массовом применении беспилотников мало кто мог подумать. И воевал Евгений с винтовкой СВДС. На других снайперов «поохотиться» не удалось, но слышал жуткие истории о том, что с той стороны «работают» женщины-наемницы. Их слышали по рации, они говорили по-польски. К тому же фурии специально стреляли мужчинам в паховую область.

— Снайперское дело — это искусство. И в этом искусстве нужно постоянно совершенствоваться. Мне после мобилизации пришлось вспомнить все, чему обучился во время срочной службы. Думал, сразу начну в яблочко стрелять, а нет, пока все вспоминали службу на полигоне, снайперы тренировались в тире, — вспоминает Евгений.

А потом было ранение. Планировался обстрел противника из всех орудий, было назначено время. Но противник опередил и «накрыл» точку минометным огнем.

— Я сидел в одном окопе с командиром — он меня за полчаса оттуда отправил на другую позицию. И тут обстрел, все трясет, я слышу крик… У командира нет половины ноги… Я сразу жгут, жгут рвется, я дальше первую помощь оказывать. Прибыл медик, мы его потащили. А тяжело, не донесем. Послал медика за подмогой, а сам командира за руку держу. И опять свистит. Я накрыл командира. Осколок мне тогда залетел под броню в районе спины. Уже кричали в рацию, чтобы нас оставляли… Но вытащили парни, спасибо им, — рассказывает Ведьмак.

В госпитале сосед по палате рассказал Евгению: в Бахмуте запускают новый тип дронов, «камикадзе». Ведьмак и не сразу поверил. Ведь на СВО беспилотники были на вес золота… У сослуживцев вот был свой беспилотник. Евгений даже с улыбкой вспоминает, как для фото с его руки как с площадки впервые запускали дрон.

Из палаты Ведьмак впервые занялся волонтерством — знакомые просили найти кого-то, кто поставит бойцам «мавик» для разведки. Раненые тогда скинулись и сами все купили. И до сих пор помогает Евгений, сам ездит с гуманитарными грузами из родного Кунашака.

Евгений был готов снова вернуться в строй, но врач запретил — в теле бойца «засел» осколок. Потом была реабилитация, а после нее Евгений решил отучиться на оператора БПЛА. Пошел в челябинскую школу, организованную ветераном Евгением Волосовым. Там же чуть позже получил навыки сборщика и познакомился с Михаилом Колпаковым — будущим коллегой и начальником.

Почему наш дрон дороже, но лучше китайского?

И до спецоперации хороший беспилотник стоил больше 200 тысяч рублей. Директор цеха Михаил Колпаков тогда был хозяином сервисного центра, сам чинил технику, «дружил» с паяльником и научился собирать машинки для себя — просто полетать.

— В 22-м году стало понятно, что дроны востребованы на СВО и с той, и с другой стороны. Началась гонка вооружений. У нас же в основном сборкой занимались «хоббисты», они начали открещиваться от помощи. Это как закрытое сообщество. Я пытался выяснить, какие характеристики востребованы, а мне: «Ну, погугли». Пришлось самому все узнавать, — рассказывает Михаил.

Скооперировались с Евгением Волосовым — ему в школу операторов нужны были технические специалисты. Сам Евгений сейчас на операции, командует отрядом дроноводов. И в 2023 к нему на курсы шли в основном военнослужащие, которые уже видели перспективу в БПЛА.

— Возникло понимание, что без «мавиков», коммерческих дронов с хорошей камерой, в разведке никуда. А что делать с тем, что с камерой похуже, но все равно летает, то есть FPV? Здесь был открыт вопрос. Тогда объединили силы с Евгением Волосовым. У него школа уже была, я же занялся моделированием, программированием и сборкой беспилотников. Заработало сарафанное радио, — вспоминает Михаил. — Сейчас у меня появилась объективная информация с «передка» о том, что работает, что бесполезно. Параллельно я отсюда консультирую парней по техническим вопросам. И, если у меня появляются наработки, отправляю их туда, чтобы получить обратную связь.

Дроны Михаила собраны под конкретные запросы военнослужащих. Некоторые частоты на разных направлениях могут не работать, или, бывает, требуется большая нагрузка на аппарат. Например, в среднем дрон может нести на себе до 3,5 кг веса, к нему также нужна камера, катушка с оптоволокном — 15 километров провода весят около 1,5 кг, что уже снижает эффективность — придется уменьшать вес боеприпаса. Дроны Михаила могут нести до шести кг.

— Помимо катушки на 20 километров, он еще может нести снаряд — самый популярный, 3,5 кг. Плюсом оптика. Справляется без проблем. Также настраивают так, чтобы беспилотник комфортно работал в зоне радио-электронной борьбы, в этом помогают разработчики военного программного обеспечения, — делится Михаил.

В месяц команда Михаила может собирать до тысячи дронов. Но организация коммерческая и никакой поддержки от меценатов или властей нет. Закупка всех комплектующих лежит на Михаиле.

— Эту партию собрали быстро: работал Евгений, помогали другие ребята, студенты, волонтеры. А оказалось, что присланные из Китая видеопередатчики не соответствуют запрошенным характеристикам. Беда с антенной, не те частоты. Ищем, кто нам может помочь. Радиоэлектроники зачастую, как хоббисты, на просьбы о помощи отправят гуглить или на YouTube. Пока не решим, поставить партию не можем, — объясняет Михаил.

Есть и бойцы, которые очень ждут челябинские беспилотники — они работают на направлении, где со стороны противника густо летят дроны самолетного типа, которые обязательно нужно сбивать, пока они не дошли до мирных городов. Но, пока не будет отправлена партия, команда не может закупить новые детали.

Цена одного дрона от Михаила — 60 тысяч рублей, если с тепловизором для ночной работы — 80. Основная проблема сейчас в поставке комплектующих. Все детали приходится заказывать из Китая, и цена на них может в любой момент взлететь до небес — это тоже риск. Тогда вырастет и цена на беспилотник. Во многом поэтому команда старается максимально перейти на российскую технику.

«Украинцы тоже помогали… Как? Мы в плен брали, а они делились данными»

Сейчас мужчины создают свою школу управления БПЛА. Хотят сделать акцент на технической части — при реальной работе к технике возникает много вопросов. Оказывается, уже существует стандарт обучения от Министерства образования. Но в нем многовато лишнего. Программу приходится переписывать, этим сейчас занимается Евгений. С актуальными знаниями помогает Зема, Константин Землянский. Он, как и Евгений, ветеран СВО, но на службу ушел в 23-м году и сразу в качестве оператора беспилотника в разведку. Зема попросил не снимать его на камеру.

— У меня был «Мавик» для себя. Я подписал контракт, взял его и поехал. Погибли знакомые ребята. Я хотел помочь, — рассказывает Зема.

Константин прибыл в недавно созданное подразделение, которое специализировалось на БПЛА. Бойцы набирались знаний у дроноводов из отряда Судоплатова, «Бобров», спецназа «Архангел».

— Парни нам предоставляли и дроны, и информацию. Украинцы тоже помогали… Как? Мы в плен брали, а они делились данными. Один как-то полезную ссылку на канал на YouTube дал, от него мы многое узнали об свушках — самодельных взрывных устройствах. Здесь информация особенно важна, от нее зависит жизнь человека. «Распетушить» может так, что не соберешь, — объясняет Константин.

В бою неуязвимых нет, и работа оператора не может быть лишена рисков. Главный — вычисление твоей позиции противником. Так «накрыли» и Зему.

— Нашу позицию с группой вычислил противник и пошел на нас. Мы потихоньку-помаленьку отбились. И нас умирать не бросили — вся рота за нами приехала, ротный наш. Я помню, как увидел подкрепление и потерял сознание. Меня в машину закинули, погрузили двухсотых, — вспоминает Зема, а после показывает левую руку, которая до того была в кармане, — кисти у меня теперь нет.

Зема сдаваться и вешать голову не хочет и не будет — он научился собирать беспилотники одной рукой.

— Есть боевые товарищи, которые не бросят, помогут, — с улыбкой смотрит на Михаила и Евгения Константин.

— У него еще, как у Терминатора, кисть есть с железными пальцами, — продолжает Евгений.

— Главное, что у него есть стремление и опыт. А придержать-поддержать — это мелочь. Основу Константин делает сам, — объясняет Михаил.

И до сих пор Земе снится полет.

— И посадка снится, и двухсотые снятся…

— И всем нам что-то снится, — кивает Ведьмак.