В Камерном театре первая премьера этого года — спектакль по пьесе Карло Гоцци «Синее чудовище» (16+). Первая и одновременно последняя перед закрытием здания театра на длительный капитальный ремонт. В преддверии вынужденных гастролей по выездным площадкам Камерный подготовил спектакль, сценография которого позволяет показать его фактически где угодно.
Венецианский драматург второй половины XVIII века Карло Гоцци более всего известен как автор сюжета о принцессе Турандот, который лег в основу знаменитой оперы. Действие его пьесы-сказки «Синее чудовище» тоже происходит в Китае. Но действующие лица — традиционные маски комедии дель арте: Труффальдино и Панталоне (Антон Ребро), Бригелла (Александр Сметанин) и Смеральдина (Надежда Дудченко).
А главный женский персонаж — грузинская принцесса Дарданэ (Марина Вознесенская), которая отправилась в Нанкин спасать своего жениха, принца Таэра (Никита Савиных), околдованного и превращенного в то самое Синее чудовище. Дарданэ ждут перевоплощения, придворные интриги с участием престарелого царя Фанфура (Дмитрий Блинков) и его супруги Гулинди (Елена Евлаш), кровавые битвы и, конечно, любовные страсти.
Чтобы помочь зрителю разобраться в перипетиях архаичного сюжета, режиссер Мария Романова ввела в пьесу нового персонажа — Духа театра. Для зрителей он — рассказчик, для актеров — суфлер, а для самой пьесы фактически дирижер, который управляет движением всего повествования, «держит спектакль». В этом сложном амплуа выступила Дарья Чакина, которой блестяще удаются роли пластичных, импульсивных, эксцентричных персонажей, разрушающих «четвертую стену» (что мы помним по одной из недавних постановок Камерного, «Эти свободные бабочки»).
Но, как и заведено в любом хорошем театре, главное в спектакле — не сюжет (мало ли мы видели историй о красавице и чудовище?), а его воплощение. «Синее чудовище» — это площадной театр, спонтанный, очень подвижный спектакль, вычурно-выкрученная, фривольная бурлеск-феерия, чем-то своей надрывно-бесшабашной атмосферой напоминающая популярные в 1990-е гг. клипы шведской группы Army of Lovers.
Причем насыщенность эта создается при минимуме затрат, буквально подручными средствами. Поразительно, насколько зрелищными могут казаться в дне сегодняшнем театральные технологии XVIII века: удары грома, имитируемые жестяным листом, игра теней на натянутой простыне, снег из резаной бумаги, размахиваемый веером, слезы из прозрачных камешков, падающих в тазик с водой! Правда, нельзя не отметить, что работают они все-таки в связке со звуковыми эффектами и музыкальным сопровождением, тоже весьма амбивалентным: есть там и симфоническое барокко, и французский рэп.
Камерный держит высокую планку не только фирменными пластикой и экспрессией актеров, но и подходом к организации пространства сцены и зрительного зала. Впереди у театра — полтора года непрерывных гастролей, пока будет идти капремонт здания на улице Цвиллинга. Для нового спектакля (видимо, с заделом и на последующие постановки) был построен универсальный модуль, в котором зрители сидят не только перед зеркалом сцены, как в классическом театре, а как в цирке, наблюдая со всех сторон за действом, которое разворачивается на небольшом пятачке, где нет не только пресловутой «четвертой стены» — там нет вообще никаких стен.
В ограниченном и одновременно открытом пространстве вибрации актерской игры проникают в зрителя глубже, да и сам зритель рискует стать соучастником происходящего: места в креслах-мешках на первом ряду определенно предназначены для смелых театралов. Впрочем, и человеку неискушенному будет интересно и приятно прикоснуться к такой форме сценического зрелища, кажущейся нам сегодня необычной и экспериментальной, но на деле — укорененной в веках.