У бойцов, встречающих Новый год в холодных блиндажах, на ужин — жирный домашний гусь. Подарок привезла за тысячи километров самый возрастной волонтер спецоперации. В дороге Байрамбике Тагировне Хамитовой исполнилось 87 лет. Она — мама пятерых детей и тысячи бойцов, она пела раненым, говорят, что ее молитвы лечат. Мы поехали с ней. В дороге ломаются машины, но не Вера Тагировна — так бабушка разрешает называть себя для простоты.

«Кто быстрее съест пирожное, получит мороженое»

Погрузкой коробок с гуманитаркой в «Газель» руководит бойкая бабушка, группа мужиков слушается беспрекословно. Но беда — женщина хочет выезжать сейчас, в ночь, метель и холод. Обещают до минус 36! А мужчины целый день на ногах — грузили и собирали посылки. Бабушка ругается по-татарски и повторяет по-русски: «Надо ехать сегодня, там ждут ребята».

— Вера Тагировна, мы сейчас проедем ночь и утром встанем спать! Лучше ехать пораньше, чтобы зацепить больше светового дня. Давайте часов в пять проснемся, позавтракаем и айда, — вежливо объясняет бабушке высокий мужчина, он будто раза в два выше Веры Тагировны.

Бабушка машет рукой — тогда ужинать и спать! Всем! Кто-то напоминает, что у Байрамбике Тагировны послезавтра день рождения. В один день со Сталиным.

На ужин Вера Тагировна сварила мужикам мяса — мощные куски говядины и гуся, роскошные круглые беляши. Услышав, что я тоже буду чай с молоком, Вера Тагировна проговорила: «Мо-ло-дец!» Кажется, что все четверо мужчин в доме — ее дети или племянники. Но сын молчаливо смотрит с глянцевого плаката: Факил Хамитов погиб на СВО в 2023 году.

— Я детям говорила: «Кто быстрее съест пирожное, получит мороженое». Факил быстрее всех был, хоть из трех старших детей он у меня и самый младший, — вспоминает Вера Тагировна, передавая мне очередную порцию мяса.

Мужчины целый день грузили коробки с гуманитаркой. Там люди из Сафакулевского района, Кунашака и других сел, где знают о миссии Веры Тагировны. В ящиках выпечка, сладости, письма от детей, теплые носки и связанные женщинами маскировочные сети. Но главное — Вера Тагировна купила для бойцов, которых ласково называет своими детьми, больше 60 жирных домашних гусей, огромные куски баранины, говядину. Почти полтонны мяса для новогодних столов в блиндажах и казармах.

«Я никого не знаю, а меня все знают»

Вера Тагировна просыпается первой. На завтрак она приготовила густую лапшу с мясом. Мужчины завели машины. За руль свежего «Патриота», подаренного взамен разбитого в аварии «Хендая», сел Игорь, в «Газели» — дальнобойщик Рафкат и многодетный отец Дим. Все они уже не раз ездили с гуманитаркой на СВО. Наша дорога лежит через две тысячи километров, треть страны, от Челябинска до новых территорий. Сначала — в Луганск. Вера Тагировна не помнит, какая это по счету поездка — их было уже больше 20.

«Газель» забита до крыши, «Патриот» полон: заднее сиденье я делю с грудой вещей. Вера Тагировна поднимается в высокую машину по раздвижным ступенькам — я кидаю их себе под ноги и буду помогать лидеру экспедиции, раскладывая их, подавая руку и собирая стремянку обратно.

— Я никого не знаю, а меня все знают — иду по улице, люди подходят, здороваются: «Ой, бабуля, а когда едете?» А когда я еду? Как только соберусь, — рассказывает Вера Тагировна, когда машина трогается от дома.

Еще бы! О Байрамбике Тагировне Хамитовой знают тысячи людей — новости о самом возрастном волонтере спецоперации давно вышли за пределы Челябинска и области. Но сначала ушел добровольцем сын Веры Тагировны, Факил Хамитов. Факил погиб в мае 2023 года — «Хаймарс» ударил по позиции бойцов. Ему было 56 лет. Родные Веры Тагировны, узнав о трагедии, не хотели сразу говорить обо всем матери. А она как чувствовала что-то.

— Когда Факила отправили в Челябинск, мне приснился сон: он попросил меня поставить чай. «Мама, я с работы еду». Я потом узнала, что его привезли в Екатеринбург.

Она помнит, как вышла на крыльцо и увидела заплаканных дочерей. Сразу спросила:«Где Факил?» Услышав ответ, Вера Тагировна упала на землю. Подъехала скорая. А через 40 дней Байрамбике отправилась на свою миссию.

— Я 31 мая разговаривала с сыном, хотела приехать к нему и привезти что-то из дома. Он тогда сказал не брать сырое мясо, а везти копченое. И когда 40 дней провели, я пошла на базар за мясом, — Вера Тагировна замолкает.

«Я свое отжила, мне уже ничего не страшно»

Вера Тагировна вспоминает первую поездку: попросила у дочерей «билет до Донбасса». Признается, что сама не понимала, куда ехать. Она нагрузила багаж и ручную кладь 30-ю килограммами мяса и отправилась в путь — сначала на самолете, затем на поезде, потом ее встретили сослуживцы сына. Первым делом Вера Тагировна поехала на место гибели Факила. Так она осталась в Донецке.

Вера Тагировна пошла помогать в реанимацию госпиталя. За изъеденными ожогами и ранеными осколками парнями она ухаживала, как за своими детьми. Читала раненым. Кормила с ложечки.

— Они же дети, как я могу брезговать ими? Мне их всех жалко — плакать хочется, а я держусь, чтобы им тяжело не делать. Они меня «бабушка-одуванчик» звали.

В Донецке Вера Тагировна несколько раз попадала под обстрел. Но после первого раза почти не боится. Говорит, двум смертям не бывать! Она повторяет: «Я свое отжила, мне уже ничего не страшно». Дошло до того, что бабушка стала смеяться, когда незнакомых с особенностью новых территорий гостей дергает от раскатов далеких орудий. А как-то ракету сбили совсем близко с Верой Тагировной — бабушка сильно упала, повредила ногу и плечо. Болит до сих пор. Тогда она поехала домой, чтобы вернуться снова — теперь во главе ежемесячных конвоев с посылками для бойцов.

— Помню как-то в госпитале раненого негра. Я ему говорю: «Ты что делаешь тут?» А он мне: «Родину защищаю». – «Так как же ты Родину защищаешь, если ты негр?» — «А я,- отвечает, — бабушка, русский, хоть и негр». И смеемся с ним.

Ночью в дороге маячат встречные водители. Так нагружен багажник, что автомобиль перевешивает под углом. В сильном тумане от реки Волги за два часа проехали километров сорок.

Самый короткий световой день рождения

Мы едим в придорожных кафе, а спать встаем на парковке. Высокий Игорь сворачивается за водительским, Вера Тагировна дремлет на пассажирском. Всего несколько часов сна — и снова в путь. Сегодня день зимнего солнцестояния, самый короткий в году.

А бабушку все тревожит Пушок — котяра так и не вернулся домой. «Где он, маленький?» — спрашивает сама себя Вера Тагировна, захлопнув телефон-раскладушку. Сегодня у нее день рождения, а она даже никому не говорит. Хочет выключить телефон, чтобы не названивали с поздравлениями. Правда, по документам Байрамбике Тагировна родилась в феврале. В свое время что-то напутали в бумагах.

Вера Тагировна вспоминает детство. Она из семьи раскулаченных. Наполовину татарка, наполовину башкирка. Родилась в деревне Белой Курганской области. Помнит доброго дедушку, который передал ей особый дар, помнит сильную и строгую маму. Помнит голод.

— В войну сажали за все подряд, за колосок зерна. Я помню, маму посадили, мы, дети, дома одни. Кто из взрослых с нами был, даже не знаю. И голодно было очень. Помню, как сестра лед с казана сбила и подала — вот, облизывай, — рассказывает бабушка, — все винят Сталина.

Мама учила детей скромности, уважению к труду. Строго-настрого запрещала брать чужое. В 14 лет Веру посадили за руль трактора. Бабушка смеется, что с того момента может хоть танк угнать. У нее потом было несколько машин — и разбитый «Хендай» она иногда водила сама. А в 16 мама выдала ее замуж за мужчину на 10 лет старше нее.

— У меня родились Марина, Флюра и маленький самый, Факил. А когда я в роддоме была, муж привел себе другую жену. Она его еще на 10 лет старше. С ней он и уехал, а меня с детьми оставил и ни капли не платил, не помогал.

Вера Тагировна осталась одна с тремя детьми. Поехала в Челябинск, ей помогли устроиться на завод — а она ведь тогда даже почти не понимала русского языка, что ее совсем не пугало. Детей надо поднимать. Вера Тагировна быстро освоила дело, стала каменщицей на металлургическом заводе. Трудолюбивая, честная и прямолинейная Вера полюбилась заводчанам.

— Я все для детей делала. Мне очень важно всегда было, чтобы они не чувствовали себя хуже других. И я старалась их одеть покрасивее, накормить повкуснее. Подрабатывала: шила, мыла полы. Себе ничего же не покупала. И детей учила работать, готовить, шить. Факил маленький совсем был — мы сарай вместе строили.

Потом Вера Тагировна сошлась с другим мужчиной — у него тоже были дети. И родила двоих: Галию и Малика. Но мужик любил выпить, а Вера Тагировна спиртного даже не касалась. А как-то он грубо высказался про детей Байрамбике.

— «Вон! Вон пошел!» — я ему на дверь. Для меня дороже моих деток ничего нет.

Как-то из зависти соседка написала на Веру Тагировну донос. Мол, у нее много детей, она за ними не следит, голодно у них и плохо дома. Приехавшие милиционеры, увидев гору пельменей, идеальную чистоту, едва не остались на ужин.

— Спрашивают сына, он маленький совсем: «Мама пьет?» А он отвечает: «Ой, много пьет! После работы пьет и пьет. Может целый чайник выпить». Милиционеры как расхохотались. У меня дети даже подумать про водку не могли. Он чай имел в виду.

Бабушка помнит, как трое старших детей, получив образование, разъехались по стране. Она плакала, провожая их на вокзале.

— Помню, дочка едет на север по распределению. И я плачу: как же так, я одна детей растила, а они все равно как в собственности государства.

На контроле при въезде в Луганскую область газелисты предупреждают: почти перестала работать коробка передач. Доехать бы хоть до Луганска, а там будет видно. В Луганске нас ждет Валентин — товарищ Игоря и Веры Тагировны. Он принимает волонтеров во время их поездок. Сам он рос в Челябинске, а потом объездил всю страну — 22 года работал коверным — цирковым артистом (клоуном назвать было бы неправильно). Зайдя на кухню, бабушка без отдыха принимается за подготовку стола к ужину. А Игорь успел съездить за цветами. Мы наконец-то поздравляем Веру Тагировну с 87-летием.

— Мне так приятно! Я сейчас расплачусь, — обнимает всех Вера Тагировна.

 «Здесь Земля быстрее крутится, и время иначе идет»

Наутро мужчины решают: загруженную «Газель» нужно везти на ремонт. На связь выходят бойцы, готовые помочь с ремонтом на своей базе. Но ехать нужно в сторону Донецка. И на это ушел почти весь день — сначала уехал грузовик, его нужно было сопроводить на «Патриоте», потом водитель вернулся за мной и Верой Тагировной. Бабушка начинает переживать — посылки же ждут.

— Здесь будто Земля быстрее крутится, и время иначе идет, — спокойно объясняет Игорь.

За чистым Луганском начинаются хардкорные виды новых территорий: побитые снарядами села, обескровленные дома, колонны военной техники, от которой в салоне тяжело пахло солярой. Мы видели города, в которых еще недавно шли бои, а сейчас мирно живут люди.

В темноте мы по разбитой двуполоске движемся примерно в точку, где находится база. Главным препятствием для путешественников на донецких дорогах можно смело назвать средства радиоэлектронной борьбы — призванные защищать от дронов, они сбивают навигаторы на многие километры. Мы вот сейчас будто идем где-то по Азовскому морю, а не следом за военным «Уралом».

Как-то удачно приезжаем на базу к бойцам из Челябинской области — а рисковали заблудиться на часы. Почти все здесь уже знают Веру Тагировну и принимают ее, как маму, а она приказывает передать сыночкам гусей. Ее обнимают солдатские руки, все спрашивают о здоровье бабушки. Тем временем Рафкат перебирает «Газель».

Бойцы обустроили казалось бы непригодное для жизни помещение — здесь чисто и даже по-своему уютно. Рядом с казармами жаркая банька, в столовой снимают обувь. На кухне все по полочкам и подписано.

— А вам все выдавали для базы или вы сами покупали? — напрямую спрашивает Вера Тагировна.

— Что-то выдали, на что-то для собственного же комфорта приходилось скидываться, поработать своими руками, обустроить здесь все, — признается Рой, принявший нас на базе.

— В-о-о-т, вот это я буду говорить всем, кто там говорит, что «бойцам и так все выдают», кто говорит «зачем вы помогаете?»… Затем! Я сама мясо ем, хочу, чтобы и сыночки мои ели.

Военный улыбается, услышав бабушку.

Бойцы-то не жалуются — им поставляют еду. Но хочется ведь и больше, чем солдатский рацион. Здесь трудно купить хорошее домашнее мясо. К тому же в магазинах и на рынках в основном свинина, которую многие парни не едят.

Мы с водителями размещаемся неподалеку от бойцов. А Вера Тагировна едет к знакомым волонтерам. Ночью кашляли орудия. Солдаты и волонтеры иногда поглядывают на меня, будто ожидая нервной реакции. А ее и нет.

«Мне кажется, что среди них Факил стоит»

Заболевшая «Газель» повисла на домкрате. Починка займет минимум весь световой день. Игорь советуется с бабушкой: надо везти, а как? Часть бойцов вне зоны доступа, кому-то удастся приехать за своей посылкой. Кому-то мы будем развозить коробки и мясо следующие три дня на «Патриоте». Вера Тагировна следит за разгрузкой коробок из грузовика и распоряжается гусями.

Первые бойцы подъезжают с утра — они все обнимают Веру Тагировну. Кто-то даже пояснил: добрая примета! Почти все они — бывалые штурмовики и работают на передовой. Там не до Нового года — ну, может, гуся теперь съедят, посылки из дома откроют.

— Победы! С Новым Годом! С победой возвращайтесь, — прощается с парнями Вера Тагировна.

Иногда бабушка почти ничего не говорит бойцам. Иначе может расплакаться. Не хочет больно детям делать.

— Я когда с ними, мне кажется, что среди них Факил стоит, я будто его слышу, — делится бабушка.

Вера Тагировна вообще будто чувствует больше обычного человека. Среди татар Челябинска она известна как народная целительница. В дороге я встречаю людей, которым бабушка когда-то помогла.

Вера Тагировна вспоминает, что еще ее дедушка был целителем — к нему со всего Урала люди ехали. А Байрамбике запретила лечить людей мама. Но уже на заводе, вспоминает Вера Тагировна, она увидела, как мучается от гнойников коллега. Помогла ему по-своему — и прошло! Потом уже как-то сами разлетелись вести о способностях Веры Тагировны. К ней очередями пошли люди. А как-то приезжали КГБшники — ой, опять кто-то донос написал. Проверили все и ушли.

— Я люблю, когда люди работают, не пьют, мне это радостно. Как-то приходит старый мужчина, женщина и девочка с ними и падают на колени. Девочка плачет: «Спасибо, что папа теперь не пьет. Он ворота починил, ремонт делает, машину купили, будем брать кредит, и я буду учиться в городе!» А мне так неловко, что это они на колени-то.

Говорят, бабушка помогает от алкоголизма, курения, лечит детей от испуга. Вытягивает из депрессии… Молится, отливает водой из Мекки — в Хадже Вера Тагировна была целых четыре раза. Но после гибели Факила и смерти дочери от болезни бабушка почти перестала лечить. Детям иногда помогает. И я видел, как ее просят о личном разговоре бойцы. Они отходят вместе, а возвращаются парни с другими лицами.

Еще бабушка шутит, что за вредное поведение может наслать понос. На себе старались не проверять.

«Мартен погиб!»

На груженом «Патриоте» мы подвозили гуманитарку бойцам. Встречались на безлюдных дорогах, рядом с окопанными СНТ, в лесопосадках среди вязкой и липнущей к обуви грязи.

— Честно, как со своей бабушкой увиделся, приятно, — признается боец.

Мы побывали в Мариуполе, сильно пострадавшем во время боев — сейчас город отстраивают, но до сих пор на воротах разбитых снарядами домов написано «Старики и дети. Здесь живут люди. Здесь дети». А Вера Тагировна помнит, как плакала на руинах «Азовстали».

— Ко мне подходит солдат. Говорит, бабушка, что вы плачете? Я ему — Мартен погиб! Какой Мартен? Родственник ваш? Да нет же, вот, печь мартеновская, — рассказывает бабушка, она ведь почетный металлург.

Бабушкиных гусей принимают как сокровище. На Новый год из них приготовят бешбармак. Или запекут в духовке. Кто-то рассказал, что это будет главное блюдо вечера. Для парней из Кунашака, Аргаяша, Бродоколмака и прочих сел и городов Челябинской области жирный гусь — вкус дома, его бы на праздник и готовили.

— А я гуся в гречке приготовлю! Там вообще пальчики оближешь, — рассказывает боец с позывным Март.

Депутат Госдумы из Челябинска Олег Колесников, он служит в подразделении БАРС «Каскад», где занимаются беспилотниками, знает Веру Тагировну больше 10 лет. С ним служил сын Веры Тагировны Факил. В тот же день и Колесников получил контузию.

— У нее такой характер: сколько бы ни было в кошельке, все отдаст кому-то. И, несмотря на возраст, она сохраняет ясный ум и трезвую память. И к нам ездит в БАРС, помогает. Многие наши бойцы знают ее еще с 23 года. Она как легенда для нас. И есть ощущение, что она любит нас так, будто мы ее дети, — обнял бабушку Олег Колесников.

Услышав о поломке «Газели» — над ней работали уже третий день — БАРСы без каких-то просьб вызвались оплатить. Машину к тому времени уже погнали в автосервис. Вера Тагировна ничего не просила.

Они идут к себе в бараки. Над ними снова высокое небо со звездами. Под ним солдат в больших сапогах шагает с полным желудком.

«Когда закончится СВО, я второй этаж в доме отстрою»

Видно, как устала за поездку Вера Тагировна — все тяжелее спускается она со ступеньки «Патриота». Колени ноют. «Газель» отремонтирована, посылки развезены. Бойцы приглашали Веру Тагировну приехать еще — а она ведь снова собирается.

Почти все участники поездки, кроме Веры Тагировны, простудились. Но никто не жалуется, бабушка такое не уважает. Перед выездом домой мы снова ночуем в Луганске. И всем в доме снятся разные, но похожие сны, которые можно трактовать как сигнал: надо двигаться дальше. Что приснилось Байрамбике? Она и не сказала.

— Когда закончится СВО, я второй этаж в доме отстрою. Факил начинал работу, но ушел служить. И зубы сделаю, — планирует Вера Тагировна.

Праздник Вера Тагировна встретила с семьей. У нее ведь 11 внуков, а еще правнуки! И тысячи парней на передовой. Все дети. К ним бабушка поедет, наверное, с пельменями — уже в январе.